Власть -- хлеб. Малое количество хлеба, -- на границе голода. Но на границе, не дальше. Сейчас они завопили о помощи, боятся утерять это необходимое малое количество. Они рассчитывают (и не глупо) на малую помощь, и, конечно, в их руки, что и означало бы продолжение их власти.
Однако фактически, а не теоретически, хлеб Европы и Америки, сейчас привезенный в Россию, будет в других руках. Даже если -- даже если! -- большевики гарантируют себе на бумаге, или хитрыми планами, участие в получении этого хлеба -- все равно, в сознании народа, населения, сверху донизу, -- это будет хлеб не в большевистских, а в других руках. И в этот момент большевики автоматически перестают существовать. Растоптанные, смятые, растерзанные -- или убежавшие, это уже все равно. Важно, что они перестают существовать, как власть, падают неудержимо и не могут не пасть.
Таков естественный результат этой новой международной "интервенции"... если, конечно, она будет произведена в серьезных, широких размерах; если Европа и Америка поймут, что помощь нужна именно в самых широких размерах; если мы сумеем нашими усилиями достичь, чтобы она это поняла.
Даже так можно сказать: первое действие продовольственной интервенции -- будет свержение большевиков; лишь второе -- кормление умирающих. Хлеб не успеет еще и дойти до всех голодных ртов, когда главное уже совершится. Поэтому -- не бесплодна ли торговля с большевиками о каких-то "гарантиях"?
Кто сомневается, что они на все согласятся? Кто еще имеет наивность воображать, что они физически могут что-то кому-то гарантировать? Да, ведь у них уже нет почти никакой власти.
У них нет почти никакого хлеба.
Требование гарантий идет отчасти на пользу большевикам, или может идти: во-первых -- замедляет помощь и, утрудняя, -- суживает ее; во-вторых -- переговоры, условия с ними, придают видимость существования их власти почти несуществующей.
Такая видимость лежит в их расчетах. Расчеты они не оставили, нечего себя обманывать. Или они "раскаялись"? Впали в такое "человеколюбие", что готовы хоть на самопожертвование? Все комиссарши превратились в "женщин и матерей", как Андреева? Ленин -- в отца своего "народушки" и готов пойти "в армяке с открытым воротом"? Как бы не так! Они даже не отчаялись, хотя и видят, что положение отчаянное. Но Европа и эмигранты их избаловали; столько раз они этих воробьев ловили на мякине и "старуху", как они выражаются, обмишуривали, -- что не диво осмелеть и обнаглеть. Они очень намереваются играть и, со своими испытанными краплеными картами, надеются даже кое-что выиграть.
Шулер опасен для не предупрежденных. Мы должны быть предупреждены: большевики будут играть -- и уже играют, -- на соглашательстве.
II