Что касается казаков и казачьей газеты, то я — против. Это не средство для достижения целей Бориса. Действовать «право» — надо, но действительна эта правизна лишь из левого угла.
Карташев бредит новым блоком направо — без предела. Нет, если спасать все-таки «стенающую тварь» — нужна мера. А без меры — прежде всего не выйдет.
Никаких «полномочий» Керенский и не думал «складывать». Изобретают теперь «предпарламент» и чтобы Пр-во (будущее) перед ним отвечало. Занятия для предпарламента готово одно (других не намечается): свергать правительства. Керенский согласен.
Большевики, напротив, ни с чем не согласны. Ушли из заседания.
Предрекают скорую резню. И серьезную. Конечно! Очень серьезную.
На улице тьма, почти одинаковая и днем и ночью. Склизь.
Уехать бы завтра на дачу. Там сияющие золотом березы и призрак покоя.
Призрак, ибо и там все думаешь об одном, и пишутся такие стихи, как «Гибель»: — «близки кровавые зрачки... дымящаяся пасть... Погибнуть? Пасть..?»
Впрочем, последний раз я не стихами только занималась: М. дал мне свое «воззвание» против большевиков. Длинные, скучные страницы... А по моему следовало бы манифест, резкий и краткий, от молчаливой интеллигенции. «В виду преступного слабоволия правительства...»
Но, конечно, я понимаю: ведь это опять лишь слова. И даже на слова, такие определенные, уже не способна интеллигенция. Какой у нее «меч духа!» Ни черта не выйдет, тем более, что тут М. С ним как-то особенно не выходит.