С речки сегодня подымался туман, длинный, длинными языками, белее белого воздуха, весь живой. А под туманом, внизу, что-то шелестело, стрекотало, коростель стонал пронзительным шепотом, а беззвездное небо стояло высоко, неподвижно и холодно.
-- Сядем в уголочке,-- шепнула Вера.-- Ведь здесь оно с тобой было, да? Видишь, ничего нет. А я тебе важное скажу, ты не огорчайся...
Она шептала, и Владе казалось, что так и надо.
-- Видишь,-- продолжала Вера.-- Может быть, я просто глупая девчонка, но мне давно казалось, что, если б мы были не два разных человека, а один, то все было бы хорошо, а так -- нам обоим скверно. Ты думаешь, мне себя довольно без тебя? Нисколько. Но уж никто не виноват, что так случилось. Бог, может быть, виноват.
Владя кивнул головой.
-- Да. Ну, так что ж? Разорваться нам с тобой? Я же тебя ненавижу.
-- Это ничего, пройдет. А разорваться я боюсь. Лучше вот что давай. Мы, в сущности, еще глупые и как бы маленькие, и странные, и многого тут, насчет любви особенно, не понимаем. Ну, и оставим пока. А ты, главное, в Правоведение не ходи, потому что это -- дрянь.
-- А как же быть?
-- Мы осенью с тобой с такими людьми сойдемся... Я на курсы как бы пойду, я готова и я уж решилась. А ты тяни. Не соглашайся на Правоведение. Знаешь, я в эти недели у Лизы Ратнер со всеми познакомилась. И студенты бывшие, и Кременчугов ваш.
-- Кременчугов?