Вера искренно отвечала:
-- Я эту Маврушку хочу без тебя посмотреть. Поговорю с ней и посмотрю. Мне интересно. Какая она? Как я или как ты?
Телесно-розовая, теплая полоса протянулась за Никишкиным лугом. Ночные шумы примолкли, взвизгнула было птица в ветвях парка -- и затаилась.
Далеко, в деревне, петухи пели, не переставая, но едва слышно. Круче и выше заклубился речной туман. Вставали из-за камышей высокие, прозрачные люди и вытягивались, качая тающими, исчезающими головами.
Брат с сестрой сидели молча, притихнув, точно испугавшиеся, потерянные дети; ни в чем не виноватые, а все-таки потерянные. Небо, еще зеленое вверху, смотрело на них чуждо и холодно: как будто удивлялось, зачем они сидят под ним и зачем их двое, когда они двое -- один, и кому они нужны, двое: ему или земле? Или ни ему, ни земле?