18 Sept <19>22

91 rue de Tours,

Ambroise (1 et L)

Дорогой Павел Николаевич.

Наша переписка забрела в такие сложности и экивоки, что меня берет желание поставить громадные, круглые точки над "i"

Вы хотите сказать, что мои "вопросы" провокационны и вредят конспиративному делу Е.Д.Кусковой. Но конспираторы не выступают публично, не говорят с эстрады о своем деле даже самым эзоповским языком. А если говорят,, то должны рисковать, что недоуменные вопросы им будут предложены, мной или другими, с наивностью или без оной. Мне уж приходило в голову, что выступления Е.Д., с их спутанностью и недоговоренностью, могут иметь вид полу-конспиративный, а это самое неосторожное. (Знаю из последнего письма "оттуда", что с ними как-то связывают гомерические преследования интеллигенции.) Очень соблазнительна параллель с царским режимом в смысле эзоповского языка для журналистов и т.п., но боюсь, что нам практичнее от этой параллели иногда отказываться.

Далее. Верю, но психологически изумляюсь, что Е.Д. могла забыть свои собственные речи у Гласберга и повторительные в автомобиле. Я -- не могла их забыть уже потому, что тотчас же записала, а потом мы не раз вспоминали их со многими из присутствовавших15. Или мы их поняли как-нибудь навыворот? Однако я и До сих пор не догадываюсь, в чем был наш общий выворот, и что следует под вот этими словами иное разуметь. Я их привела не для "изобличения" какого-нибудь; лишь для оттененья своей позиции; да и не понимаю, что тут могло быть за "изобличение", и что нужды Е.Д. утверждать, что она тогда ничего подобного не говорила, если она теперь говорит приблизительно то же?

Еще далее (это все -- исключительно ответ на ваше письмо). Непоследовательные марксисты, -- у меня есть эта оговорка, -- могли, конечно, "желать" политического переворота, даже, на скользком уклоне, могли дойти до мечтаний, при этом "удобном случае" (революции) попытаться насильственно насадить социализм, "устроить" его, приказать ему быть. Для приказывания нужна власть, но даже и эти, соскользнувшие со своей линии "мечтатели", на революцию работать не стали бы, и захватить власть не плохо лежащую -- не могли бы. Так и было: приехали на готовенькую (революцию). Подобрали -- власть, валявшуюся на улице. А затем стали издавать приказы: "сотворить новый мир" и "разрушить старый". Первая серия, естественно, провалилась к черту; вторая пошла более успешно, найдя подходящих исполнителей -- народ, только что сорвавшийся с самодержавной цепи. Ну вот и все. Если эти, еретики марксизма, таковы -- как же не сказать о честных, разумных, последовательных (и "цузамменбрухнеров"16 включая), что они непременно не революционны?

В таком виде, сейчас, вопрос о "революционности" кажется схоластикой. Я его не развивала в заметке. Но при оценке положений Е.Д. Кусковой он играет большую вспомогательную роль. То или иное отношение к революции, как таковой, определяет многое.

Себя -- напрасно вы обвиняете в пристрастим к сильным словам и большим делам, "когда на очереди малыя". Ценю вашу любезность, но понимаю и сознаюсь, что одна я во всем этом повинна, как и в "благородной позиции непримиримости". Но куда же мне деваться, если другого места я не вижу а природе вещей? Пусть мне укажет его Екатерина Дмитриевна, мне и таким же, как я, поклонникам логики и здравого смысла, -- да мы скорее вас бросимся в ее объятия! Легальная оппозиция? Полноте. Большевики недаром над самим сочетанием слов в бороды смеются, знают, что беззаконники, и ничто легальное с ними сосуществовать не может. И небольшевики в России тоже это знают. Как бы ни был "узок их кругозор", своих-то большевиков они знают, этого у них не отнимешь.