P. S. Эти строки были уже написаны, когда состоялся в Париже вечер "Чисел", посвященный как раз вопросу, меня занимающему: об искусстве и политике.

Не касаясь в частности ни одного из ораторов (я не пишу отчета о вечере), я должен, однако, сказать, что каким-то образом, совокупность всех речей, атмосфера залы или, может быть, несколько кем-то брошенных слов, -- все это вместе очень разъяснило для меня и вопрос, и позицию "Чисел". Скажу кратко и упрощенно: мне кажется, что литературный журнал имел намерение, в программном заявлении своем подчеркнуть, прежде всего, свою литературную преимущественность (на которую он, естественно, имеет право). Он воспользовался ходячим словом "политика", просто-напросто желая оговориться, что статей по чисто политическим вопросам в нем не будет уже потому, что сотрудники его -- литераторы по преимуществу и профессионально-политических статей писать не умеют. Это опять только естественно, и вряд ли кто-нибудь пожелал бы (и я менее всего), чтоб было иначе, чтоб "пирожник" принялся "тачать сапоги". Но при этом -- насколько я убедился -- руководители "Чисел", вкупе со своими ближайшими сотрудниками, нисколько не отрицают, что "политика" -- понятие растяжимое, в некоторые же времена -- особенно растяжимое; и тогда вопрос, переходя границы специализма и оставаясь как бы "политическим", может рассматриваться как вопрос жизни.

Могли ли "Числа", да и какой-нибудь действительно литературный журнал, сказать, что к таким "политическим" вопросам они не имеют отношения? Нет, конечно; это было бы просто абсурдом, как заявление, что "литература не имеет ни малейшего отношения к жизни".

Пирожник может не тачать сапог, сапожник не печь пирогов (бывает и это, но, слава Богу, редко) -- однако ни с того, ни с другого не снимается обязанность быть человеком" (сказал один из близких сотрудников "Чисел" -- Адамович). Не снимается она и с литератора; и литература, и искусство, из которого исключена малейшая черта "человечества", -- будь то человеческая мораль или что другое, -- уже не искусство. В искусстве -- особенно видно, на каких трех китах все построено; эти киты, банальные, подобно всему вечному, -- правда--добро--красота. Отнимите любого -- посмотрим, что у нас будет за "искусство". Выньте какого-нибудь из широко понимаемой политики, общей жизни геловегеской -- поглядим, что у нас от нее останется...

Из-за слов, все-таки не всегда точно употребляемых, многим, вероятно, и после вечера "Чисел" осталось кое-что неясным. Есть слова (звуки), которые, от привычки, действуют гипнотически. Я старался преодолеть гипноз, и, если не все, то позиция "Чисел" по отношению к "искусству" и "политике", стала мне понятной. Она, по-моему, в существе, правильная... Быть может, некоторые из руководителей журнала еще будут спорить, найдут, что я ошибаюсь?..

Но кажется мне, что нет, не ошибаюсь.

КОММЕНТАРИИ