Председателем он так и не был, но одну речь его, сильную и жестокую, я помню. Он говорил против свободы совести и начал так:
-- Христианство -- экскоммуникативно....
Архимандрит Антонин, затем епископ, ныне "советский", большевистский епископ Антонин -- человек "sans foi ni loi"; человек без малейшей веры и без всякого закона. Безверие-беззаконие из него, что называется, перло. И он этим не смущался. Не на собраниях, конечно, но в большом и смешанном обществе, при куче иерархов, при небезызвестном миссионере Скворцове, лакее Победоносцева, он со смаком объявлял:
-- А я вам такое скажу, такое, что вы все зашатаетесь... Вы послушайте. Ничего того, что в Писании, не було. Ни Христа не було, ни распятия, ни апостолов, ничего не було. А это все -- типы...
Не дослышав, но без удивления, готовый, очевидно, ко всему, Скворцов переспросил:
-- Киты?
-- Не киты, а типы... -- вразумительно поправил его Антонин и продолжал, занимая общее внимание, развивать свою теорию. Говорил убежденно, не без желания нас поразить, конечно, -- но искренно.
-- Все типы... Ничего не було... Саранча в Писании -- тоже тип: понимай -- мелкая пресса...
Для него и иерархии ценностей не существовало: раз "ничего не було", так равны и саранча, и распятие... Не имел он веры никакой, даже и материалистической, как ни малейшего закона. "Ложь? Что есть ложь? Христа не было, и... христианство экскоммуникативно. Все типы", и... он хочет быть епископом. И будет. Его митрополит любит.
Червь, однако, не усыпает, и Антонин в вечном страдании. Достигнув епископства, снова мучится, тянется дальше, слепнет и... промахивается. В 1905 году, после октябрьского манифеста, он "дерзнул": взял да и не возгласил в Казанском соборе: "самодержавнейший".