Мы вернулись в Петербург. И наступил "октябрь". Какие могли мы получать письма -- из далекой, горной Шуши?

Тянулись дни нашего Петроградского (уже не Петербургского -- еще не Ленинградского) пленения.

Потом -- холодное, снежное бегство (словно через тайгу сибирскую) и -- бездомная воля.

"Одни погибли, другие изменили..." Сколько лет пленение длилось? На сколько лет -- бездомная воля?

Были вести о друзьях-девочках; странные какие-то вести, противоречивые, немножко сумасшедшие... Что ж чем страннее, -- тем вернее.

И вот, наконец, краткая весть о Део, первая со дня последней встречи:

"Део убит на Кавказе, в гражданской войне, на стороне красных".

КОММЕНТАРИИ