Иди...
Вот это, навсегда "не сказанное", последнее слово "убей" -- с легкомысленной авторитетностью Ильин и твердит на все лады, "всем, всем, всем".
Как деревянным молотком стучит: пресеченье -- безжалостность -- казнь, безжалостность -- понужденье -- казнь -- казнь -- казнь... ты обязан -- должен -- бери меч -- иди -- иди...
Но не поймет, почему говорить этого нельзя (и уж без всякого надо), -- написавший книгу о насилии. Чтобы понять, -- нужно быть "иного духа", того, в котором по-новому открывались для нас вечные ценности.
Вот две неведомые Ильину: первая -- Человек (Личность) и вторая -- Свобода.
* * *
Возвратимся ко "злу" и борьбе с ним.
Ильин утверждает обязанность каждого бороться со злом по правилам, им начертанным, -- вплоть до казни.
Представим себе второго Ильина: он, совершенно так же, утверждает ту же обязанность и те же правила.
Но внутреннего критерия для распознавания зла у них одинаково нет: оба -- "не того духа". Поэтому, взгляд на зло у них может не только не совпасть, а даже противопоставиться: первый Ильин будет видеть зло во втором, второй -- в первом.