-- Поедем куда-нибудь. Поедем скорее...
-- Нет, послушай... Хорошо, поедем. Ты живешь в Ментоне?
-- Почем ты знаешь? Опять засмеялась.
-- Конечно, я знаю. Я тебя давно знаю, давно... люблю. Ты мой béguin {милый (фр.).}.
-- Неправда! Если б я увидел тебя хоть раз... Я увидел тебя -- и тотчас влюбился. Раньше... Нет, раньше ты мне только снилась. Я помню твое лицо... только это было во сне. Скажи, как тебя зовут?
-- Марсель. А ты итальянец? Джанино? Видишь, я твое имя знаю.
-- Да знаешь. Только я не итальянец. Ну, пусть я буду Джанино. Почему ты отдаляешься, если любишь? Марсель, милая, люблю тебя, люблю тебя...
-- Нельзя, нельзя, -- прошептала она, закутываясь в свое пушистое пальто. -- Ну, поедем. Куда хочешь... К тебе.
Я забыл, буквально забыл о своем "Рено", оставленном у ресторана. Да это и к лучшему: вряд ли бы доехали мы благополучно до Ментоны, если б у руля сидел я, а рядом -- она, Марсель. Двойное изнеможение -- влюбленности и страсти, которые еще не слились, а как-то боролись во мне друг с другом, -- глушило и слепило меня: видел только "ее", слышал только "ее".
Быстро, должно быть, не без помощи Марсель, мы нашли широкий лимузин. Входя, Марсель обернулась ко мне, взглянула умоляюще и прошептала: