Что делается в мире? Что наше "человечество"? Не приблизилось ли еще к "человекообразию"? Вероятно; только особых успехов, таких, чтобы в глаза бросалось, не видать. Напротив, загремела собака, явственно, на английском языке, пролаивающая каждое свое требование. Требования у собаки пока скромные, -- собачьи, и люди их охотно исполняют.
Сами же люди устремились сейчас, в первую голову, на пространство. Победить -- не победить, но "обойти его сторонкой" -- иногда удается. Вот было заседание, одно; происходило оно в Лондоне--Нью-Йорке, в один и тот же момент, конечно, кресел равное количество. В Лондоне пусты те, на которых сидят члены в Н.-Йорке, и обратно. Только что заседание открылось, пустое председательское кресло в Лондоне заорало: "Доброе утро!", и на нем явилось беспроволочное отображение председателя (сидящего в Нью-Йорке). Живые члены тотчас отвечали: "Добрый день!" (в Лондоне-то был уж день) -- с тем же успехом своих пустых кресел в Нью-Йорке. Заседание велось и кончилось быстро, о чем растабарывать, и так стало оно в копеечку!
Впрочем, я в этой -- пока -- игре ничего злостного не вижу. Цивилизация. Не культура (зачем смешивать), но цивилизация несомненная.
Если ничего примечательного в мире за последние месяцы не произошло, -- не случилось ли каких-нибудь перемен в нашем маленьком "частном" мире -- русской эмиграции? О России не говорю. Там нечему случаться, пока не случится все (революция). Ее мы, конечно, не просмотрим. Эмиграция же и теперь на виду -- и на свободе. С эмиграцией -- и в эмиграции -- очень могло бы что-нибудь происходить.
Происходит ли? Добросовестно слежу и убеждаюсь, что нет: особенно важного и нужного изменения не происходит. Между тем, прошу заметить! русские эмигранты живут сейчас на такой свободе, какая не только им не снилась, но до сих пор не снится и нормальным гражданам любой нормальной страны. Кроме публичного скандала -- все нам позволено. Болтай, что хочешь, публикуй, что в голову придет, ругай любую страну, до своей собственной, -- никакому нет дела.
Как же эмигранты с невиданной этой свободой устраиваются? Как с ней справляются? Скажем правду: не справляются. Решительно и положительно: эмиграция, -- "верхи" ее, -- со свободой до сих пор не справились.
Если отодвинуться, взглянуть издали, -- станет понятнее, почему так вышло. "Верхи" -- это ведь все осколки бывшей "интеллигенции"; жизнь их построена была на "непримиримости" к самодержавию и на воздыханиях о "свободе". Но когда вдруг, нежданно, пришла свобода, -- с фригийской шапочкой на голове (в знаменитом феврале) -- они так растерялись, что ее же сами и просадили. Да, да, я знаю, что я говорю. И я утверждаю, что все, без исключения, интеллигенты, какие только ни были в те годы около "часов истории" (по выражению Керенского), -- все приняли участие в этом просаживании. А только ими, -- различными интеллигентскими группами в различные периоды последнего времени, -- часы-то истории и были облеплены.
Свободой их словно обухом по голове ударило, и так, еще в оглушении, были они и сюда выкинуты. Сюда, -- опять в свободу... Посмотрите: странная какая-то, -- специфическая, -- неприкаянность чувствуется и в левых, и в правых кругах эмиграции. За что схватиться? Что думать? Что говорить? Что выбрать? Можно -- все, а что нужно -- неизвестно!
Старое мнение, что Россия страна "некультурная", имело свои основания. Конечно, некультурная. Ведь сверху донизу Россия не воспитана -- в том, в чем воспитание необходимо, -- в свободе. Эта невоспитанность бросалась в глаза и давала себя знать. Задолго до войны один умный англичанин посетил Россию (прежде посещали ее и умные). Его поразила "свободность" жизни личной, внутренней, русского "общества" (интеллигенции) при полной связанности, несвободе жизни общественной. Он ставил оба явления в зависимость друг от друга, хотя разобрать до конца, в чем дело, -- не сумел, конечно. Для нас оно просто. Человеческое развитие русской жизни не шло нормальным путем. Нормально жизнь внутренняя и внешняя развиваются в какой-то, хотя бы приблизительной, параллельности. Грубо говоря -- "думанье" и "деланье" стремятся к равновесию. Их общий уровень и есть уровень культуры. У нас -- и самая оторванность низов от "верхов", и тонкость верхнего слоя, имели ту же причину: связанность, внешнего, не только деланья, но всякого движенья. На верхах, где процесс "думанья" все-таки шел и соответственного "деланья" требовал, -- эти внешние преграды просто искажали жизнь. Создавалось, мало-помалу, чувство неответственности, и -- создавалась привычка к безделью. Загнанная внутрь, потребность свободы, превращала этот мир личных и полуличных отношений, недосягаемый для "запретов", -- в мир какого-то "домашнего роспуска" (что хотел сказать, но не сказал, из деликатности, англичанин).
Вот в каком невоспитанном состоянии оказалась часть нашего общества здесь, -- на полной свободе. Да, поспешат возразить мне, выкинута на полную свободу, -- но ведь, и на естественное, вынужденное, безделье? Какое у нас тут может быть деланье?