О. -- Пожалуй, еще скромнее: к поискам такого фундамента. И посмотрите: разве вы не видите, что все ищут какой-то твердой основы, у всех появилась жажда цельного, стройного здания, и крепкого, которое уж не превратилось бы в развалины от неосторожного толчка изнутри или извне. Эта жажда, эти исканья -- сами по себе громадный положительный факт.
П. -- Оставим образы. Вы говорите о поисках какого-то целостного миросозерцанья?
О. -- Да, только не миросозерцанья, а скорее мировоззрения. Общая жажда его для меня очень показательна.
П. -- Но если она даже существует, чему вы так радуетесь? Не преждевременно ли? Искать чего-то, не зная чего, можно до бесконечности, без успеха. Или найти то, что другому не понравится. Большевики, -- интеллигенты, -- нашли такое общее мировоззренье, но вы его не принимаете. Теперь евразийцы, тоже интеллигенты, -- и они нашли; вам опять не нравится. Наконец, течение интеллигентско-церковное, православное: и оно не по вас. Все эти, самые влиятельные ответви интеллигенции вас не удовлетворяют.
О. -- Ни одна не осталась верной духу интеллигенции. Мы, ведь, определили с вами, в чем этот дух: в свободе, бескорыстии, в воле к правде. Но если под волей нет общего сознания, -- дух не находит воплощенья. Слова остаются словами.
П. -- А вы хотите, чтобы слово стало плотью?
О. -- А вы, кажется, хотите повернуть на тексты, чтобы узнать точнее, как я отношусь к движению строго православному? Я и так вам скажу. Я это движение уважаю, считаю его значительным и важным, но, право, говорим-то мы сейчас не о нем. Если хотите реально -- вот к чему сводится моя скромная работа: я присматриваюсь ко всем движениям, ко всему, что происходит сейчас в эмиграции. Я иду всюду, где еще жив или где может возникнуть тот дух русской интеллигенции, который мне дорог, который нужен, и всегда будет нужен, России. Я ищу с теми, кто ищет, борюсь с теми, кто говорит, что нашел -- ценой измены духу. Не спрашивайте меня, что я нашел сам. Я не пророк, не проповедник. Я могу найти только с другими вместе, не один. Если у меня сегодня больше сознания, чем было вчера, -- это значит, что и у других его завтра будет больше, чем сегодня. Я твердо верен тому, чему надо быть верным и хочу найти единое "во имя" для этой верности.
П. -- Я к вам чувствую большую зависть. Кое-что вы, пожалуй, уж нашли. Только... только все же у вас розовые очки. Сквозь них не видите ли вы подчас трагедию -- как идиллию?
О. -- Может быть. Может быть, это просто вера, -- в жизнь, в людей, в Бога, -- все равно во что. Какая же вера -- без доверия? А без доверия -- какая же воля?
Впервые: Последние Новости. Париж, 1927. 15 апреля. No 214. С. 2.