Мы еще поговорим, что склеить, я вам напишу веч<ером> с Дм<итрием> Вл<адимировичем>.
Ваша Зин.
На обороте записки адресная надпись:
М.С.Ш.
Помета M.Шагинян:
No 33.
No 50.
<Январь -- до 9 февраля 1910>
Милая Мариэтта, вижу, что ваш южный темперамент доставит вам еще не мало хлопот и горей. Я им не могу сочувствовать, потому что действительно мало понимаю их остроту, однако соболезную. Не знаю даже, как вас и утешать, потому что у меня впечатление (как очень часто), что все эти переживания ко мне никак не относятся. Постараюсь прочесть эту "фатальную" книгу, м.б. больше пойму. Мне ее на днях принес Дм<итрий> Вл<адимирович> от сестры вместе со Стендалем и Rogny. Вспоминаю, что я ее читала лет 10--12 тому назад заграницей, у меня осталось смутное воспоминание стилизации, интересной попытки восстановить психологию женщины известной исторической эпохи Фрации. Abel Hermant очень талантливый человек, романы его весьма любопытны для интересующихся духом истории Франции. Он почти классик. Причем тут "мир как кровать" -- я абсолютно и безнадежно не понимаю. У нас с вами, очевидно, разные взгляды на книги. Я люблю романы в меру талантливости авторов, сужу с точки зрения искусства и постольку они мне доставляют удовольствие, а вы чего ищете? Поучения? Вряд ли, ибо вы наслаждаетесь Натом Пинк<ертоном>, лубком и пошлостью, которую я в руки не возьму. Я с интересом следила за Willy, таким характерным для Франции современной, а вы бы, пожалуй, повесились от горя, прочитав его Claudine en ménage. Некоторые старые романы Beyl-я я даже перечитываю: например, "Rouge et noir", a я даже не знаю, читали ли вы его хоть раз, пожалуй, он показался бы вам "безбожным", как и весь Beyle, которого я ставлю очень высоко и хорошо31.
Вот и все, что я вам могу сказать, Мариэтта. Ваших всех приписок я совершенно не понимаю, и вникать не хочу, буду считать, что это ваше личное дело, ко мне не относящееся, и там уж как себе хотите, так и воображайте.