Тот промолчал.
— Ежели я в Париж поеду, к Ржевскому, так письмо бы хоть от нее свезти. Ты не взял?
— Может, будет записочка… Да я сам после тебя поеду. К Ржевскому, Флоризель, только не в Париж. Ну, поговорим вовремя, как следует. Теперь давай спать.
— Нет, постой… Не хотел было, да скажу, все равно. Сейчас дьякон меня расстроил.
И он подробно передал Сменцеву слух о «тайном царском доверенном».
К удивлению, Роман Иванович остался совершенно спокоен. Усмехнулся под усами, чуть-чуть вбок.
— Легенды какие-то пошли, — жалобно сказал Флоризель. — Да легенды ничего, без этого нельзя, но пустяки такие…
Сменцев поднялся на локте и пристально поглядел на друга.
— Дитя ты Божие, Флоризель, — произнес он почти с нежностью. — Будь спокоен, нечем тут расстраиваться. Легенды! Не то, что нельзя без этого, а так надо. Чем больше легенд, тем вернее успех. Таков народ наш. Во всякой легенде есть правда его порыва… А без порыва, без тайны, русский народ мертв.
— Но я только… — начал было Флоризель и не кончил, улыбнулся светло, по-детски.