— Так это великолепно! — вскрикнул Флорентий.
— Погоди. Появились из чужих мест. От Лаврентия, из Спасо-Евфимьевского, знаешь? В пятнадцати верстах он. Народ горячий, буйный…
— Ты у этого Лаврентия был, Роман?
— Был. Ну, дальше. Попались как-то наши брошюрки. К счастью, выдранные листки одни, — мне случайно исправник показывал. Словом, сейчас это не ко времени. Рано. Варсиса я увез, благополучно и даже хорошо, — он умеет замазать, что следует. Но дьякон остался. И так как волнение продолжается, то он может наделать глупостей. Поезжай. Придется потрудиться.
— А легенды, Роман?
Сменцев пожал плечами.
— Всего есть. Разберешься. Крепче узду натяни. Легенды — тем лучше. Их не бойся. Пусть закипает котел, но крышку пока держи плотнее. Увидим, когда открыть.
Давно привык Флорентий к другу своему, понимал его, верил ему. Но теперь вглядывался он в темное лицо, суровое, непроницаемое, с подергивающейся бровью, — и ему стало как-то не по себе. Немного холодно, немного страшно.
— Понял? Едешь, значит? Утром еще поговорим.
— Завтра очень мне не хотелось бы, Роман. Завтра я хотел отца повидать. И потом сестричку… Юлитту Николаевну. Ржевскому обещал. И письмо у меня к ней.