Наташа в ужасе слушала его. Заметив расстроенное лицо, Михаил улыбнулся.
— Ничего, не бойся, ничего не случилось. А если и случилось — не плохое. Подожди, сестренка, мы еще повоюем. Дело в деле и в том, чтобы к делу с открытой душой и с открытыми глазами подходить.
Наташа вдруг поняла все. Еще не умом, но сердцем, несознанно-живой любовью.
— Михаил, мне страшно. Флорентий там, с ним, и я не знаю, Михаил…
Он подошел, нежно поцеловал черную ее головку.
— Будем верить, родная, в тех, кого любим, в то, что любим. И будем бодры и смелы, да? Хорошо?
Глава тридцатая
ПЕРЕД СВАДЬБОЙ
Рождество в Петербурге нынче славное. Мягкое, белое; дни чуть заметно удлинялись, и сумерки были ласковее, задумчивее.
Литта давно не видела снега, радовалась ему. Жаль, что в городе тотчас же он по улицам рыжеет и лоснится. Как хороши теперь, должно быть, поля около опустевшей Стройки, чистые-чистые, сверкающие.