Равно я все народы ненавидел,
В их поведеньи разницы не видел,
Один лишь только признавал я — свой.
И как иначе? Это был ведь мой.
Всему, что в нем, искаля оправданья:
Войне, жестокости и окаянству,
В которое, от духа рабства, впал он.
Я говорил: ведь это от незнанья,
А всё же прав он, и в большом и малом,
Пускай мы с ним разделены пространством,