Скорее, в глубине души, гордился.
Святые жили же одни в пустыне
И не считали, при своем смиреньи,
Что это — одиночество гордыни
Иль, вообще, что это некий грех,
Но каждый, вероятно, в ощущеньи
Считал себя,— как я же — лучше всех.
Совсем не понимал я слова „друг“.
Кто мог мне другом быть из тех, вокруг?
Я обличал их, я боролся с каждым,