Раз Данте опустился очень низко
К аэроплану,— он его и сбил,—
И увидал того,— но близко-близко,—
Кого он только что, и сам, убил.
Он в темной луже головой лежал
И, кажется, был жив еще,— дрожал.
Он был уже не враг,— он умирал.
И вот — душа у Данта пронзена
Не жалостью — а завистью престранной;
И мысль пришла ему, совсем нежданно: