"Шлиссельбуржцы должны освободиться собственными силами, если же нет -- значит, они достойны сиденья в своих камерах". Этого никто не говорил. Стыдились, что ли? Теперь, потеряв стыд и разум, говорят -- о новой, гигантской крепости, России, о новых заточниках русских. Не надо вооруженной силы извне. Не надо вмешиваться во внутренние дела новых шлиссельбуржцев!
С тем же правом (если двигаться по линии абсурда) скоро скажут о рабочих, когда их завалит в копях: освобождение -- дело их собственных рук. Не надо интервенции.
Вот это "не надо интервенции" -- прежде всего -- глупость. Глупость махровая, глупость художественная. Ею можно бы эстетически наслаждаться, если бы эта дубина в руках Иванушек не мозжила головы направо и налево.
Но об "интервенции" в прямом смысле, о том, почему в движении сил против III Интернационала должны непременно участвовать и чужеземные войска, -- я скажу подробнее в следующий раз. Это участие -- условие успеха (одно из условий). И не трудно понять, какие внешние и внутренние причины делают такое участие совершенно естественным, логичным и необходимым.
Здесь я только скажу еще одно. Если бы здравый смысл возвратился к русским и нерусским европейцам, если бы внешнее движение в Россию в тех формах, как они нам рисуются, осуществилось -- мир был бы изумлен легкостью, молниеносностью, пожалуй, незаметностью исчезновения "Советского" правительства. Было бы замечательное в своем роде "истаивание бесов перед заутреней". Кто пережил в Петербурге 25 окт. 17 года, тот знает, что и появилась их власть так же тупо, без момента: одно бессилие незаметно навалилось на другое бессилие. Сейчас -- нет, сейчас -- есть...
А если без лирики, просто будем рассуждать, -- какие, действительно, громадные внешние перемены могут быть? Кучка "властителей" с чутким носом рассеется; неважные и глупые попадутся; но их мало, очень мало! Вот это надо помнить: громадное большинство, почти вся Россия -- одного, антибольшевистского лагеря. Почти все останутся на местах. И должны остаться. Рука, протянутая для помощи, да не превратится в руку слепого и глупого мстителя.
И тогда будет радость. Такая радость, как в первые дни февральской революции.
IV
Февраль
...Три поля на знамени нашем, три поля: