-- Ефим -- пес,-- говорил на своем образном языке, с хохотом, "кудрявый Валентин".-- Лучше и не выдумать секретаря. Это, я вам скажу, у-ди-ви-тельный человек. Ни в Бога, ни в черта не верит. Либерал-шестидесятник. Пес и пес, конечно, но и ловкий!
Действительно, Ефим оказался полезен. Двери Собраний сторожил, как настоящий "пес". Следил за отчетами. И сразу сдружился с "попами". Особенно же с архимандритом Антонином. Вместе шатались они по трактирам -- где Ефим непременно заказывал себе кушанье постное, Антонин же непременно скоромное; вместе забегали к нам, если Антонин "опозднялся" в городе, то у Ефима и заночевывал.
С лаврской духовной цензурой Ефим тоже завел дружбу, что было ценно, особенно когда начался наш журнал "Новый путь".
Но о журнале потом; здесь отмечаю лишь это любопытное приятельство "ни в Бога, ни в черта не верующего" нашего секретаря с духовными отцами. Насчет "либерализма" -- вряд ли заветы 60-х годов были в нем особенно крепки. Он через несколько лет поступил, по рекомендации Розанова, в "Новое время", где прижился и, благодаря знанию языков, до конца оставался заведующим иностранным отделом.
Не могу не вспомнить здесь о "предании" более свежем, но "которому верится с трудом": ведь в Англию во время войны ездила в виде "представителей русской печати" такая неподобная тройка: Чуковский, затем этот самый бывший "пес" из "Нового времени" и купленный ныне "для сраму" большевиками -- Ал. Толстой. Жаль, что Василевского He-Букву не прихватили. Была бы полнота "представительства".
8
ТЯЖЕЛАЯ СТАРУХА
Летом 1902 года мы ездили за Волгу, в г. Семенов; оттуда, с двумя нижегородскими священниками,-- на раскольничьи собеседования за Керженец, к Светлому озеру ("Китеж-Град").
На возвратном пути мы зашли в Нижнем с прощальным визитом к одному из наших спутников, о. Николаю, громкому, шумному, буйному батюшке, до хрипоты спорившему на озере со староверами.
Провинциальные "духовные" дамы скромны и стесняются "столичных гостей". Редко где попадья не убегала от нас и не пряталась, высылая чай в "гостиную". Молодежь поразвязнее, и у отца Николая, после бегства матушки с роем еще каких-то женщин, в гостиной осталась занимать нас молоденькая поповна.