-- Ну, а все-таки -- он лжец.
Я даже испугался. А Ревекка проговорила у Шуры в комнате: "Н-н-н-да... Я прочла "Темный лик". И такое счастье опять в губах. Точно она скушала что-то сладкое.
Таких физиологических (зрительно-осязательных) вещиц надо увидеть, чтобы понять то, чему мы не хотим верить в книгах, в истории, в сказаниях. Действительно, есть какая-то ненависть между Ним и еврейством. И когда думаешь об этом -- становится страшно. И понимаешь ноуменальное, а не феноменальное: "распни Его".
Думают ли об этом евреи? Толпа? По крайней мере, никогда не высказываются".
Любовь к Христу, личная, верная, страстная -- была куском розановской души, даже не души -- всего существа его. Но была тайной для зорких глаз тайновидца: "смотрел и не видел". Порою близко шевелилась, скрытая; тогда он тревожился; бросался в сторону евреев и своего к ним отношения; отрекался, путался, сердился... Но жизнь повела его "долинами смертной тени". И любовь стала прорываться, подобно молнии. Чем дальше, тем чаще мгновенья прорывов.
"...Тогда все объясняется... Тогда Осанна... Но так ли это? Впервые забрезжило в уме..."
Сами собой гасли в этих молниях вспышки ненависти к евреям. Понималась любовь -- по-настоящему; и забывалась опять. Может быть, потом понялась навсегда?
11
"В СВОЕМ УГЛУ"
Осенью 1902 года мы начали с П. П. Перцовым журнал "Новый путь".