Тернавцев Валентин Александрович (1866--1940) -- впоследствии чиновник особых поручений при обер-прокуроре Синода, богослов. См. о нем: "Высокий, плечистый, но легкий, чуть-чуть расхлябанный, но не по-русски, а по-итальянски (как бы "с ленцой"), чернокудрый и чернобородый, он походил иногда на гигантского ребенка: такие детские у него были глаза и такой детский смех. Помню, как он пришел к нам в первый раз: сидел, большой и робкий, с мягкими концами разлетающегося галстука. Замечательна его талантливость, общее пыланье и переливы огня. Оратор? Рассказчик? Пророк? Все вместе. От пророка было у него немало, когда вдруг зажигался он заветной какой-нибудь мыслью. Мог и внезапно гаснуть, до следующей минуты подъема" ( ДМ, с. 94--95).
С громадной и страшной статуей Будды в углу. -- Читая статью Гиппиус "Перед запрещением" (Последние новости, 1931, 2 октября), где была схожая фраза, А. Н. Бенуа пометил на полях газетной вырезки: "Вовсе не Будда, а очень страшный (монгольский) шайтан, с рогами, клыками, весь мохнатый и огромного роста; он был спрятан за черной доской на мольберте, служившей для чертежей на докладах Географич<еского> Общ<ества>" (ЦГАЛИ, ф. 938, он. 2, ед. хр. 335). См. также: Б е н у а Александр. Мои воспоминания. Книги четвертая, пятая. М., 1980, с. 292--293.
"Живец" -- представитель так называемой "живой церкви", популярной в СССР в двадцатые годы.
Ефим Александрович Егоров (1861--?) -- секретарь Религиозно-философских собраний и журнала "Новый путь".
"Кудрявый Валентин" -- В. А. Тернавцев.
В Англию "о время войны ездила... такая неподобная тройка. -- В феврале -- марте 1916 г. группа русских журналистов (помимо названных Гиппиус в нее входили еще В. Д. Набоков и А. А. Башмаков) была в Англии и Франции. "Неоподобство" Чуковского и А. Н. Толстого состояло для Гиппиус в том, что они признали советскую власть.
Василевский He-Буква. -- См. примеч. к очерку "Одержимый".
Жена одного писателя петербургского. -- Речь идет об Аполлинарии Прокофьевне Сусловой-Розановой (1840-- 1918). См.: Суслова А. Годы близости с Достоевским. М, 192".
Во время болезни Варвары Дмитриевны. -- С 1910 г. и до конца жизни жена Розанова была тяжело больна.
У меня от того времени одно осталось. -- См. в неизданных отрывках из дневника Брюсова: "Розанов удивительно рассказывая раз о своей прошлой жизни, о своей первой жене. Она была любовница Достоевского. Р. был тогда мальчик. Она хотела, чтобы он б<ыл> только ее amant (любовник. (фр.) (Прим. ред.)), но он хотел жениться. Она скоро возненавидела его. Изменяла открыто. Писала на него доносы. Не терпела его присутствия. "Бывало, умываюсь, гов<орил> он, и слезы вместе с водой так и утираю полотенцем" (ГБЛ, ф. 386, к. 1, ед. хр. 16).