— Прости, христа ради, батюшка! Чай, мы не знали, что ты перед дверью сидишь. Ежели бы знатьё, я первый бы отлепил дверь‑то, как пушинку.
— На колени! — свирепо прорычал поп, выкатывая яростные глаза. Он рванулся к нам и хотел схватить нас за уши, но мы отскочили от него в разные стороны. Лукич стоял поодаль с батюшкиной шляпой в руках и держал её, как икону.
— Ах вы, окаянные! Ах вы, арбешники!.. Батюшке-то какую вереду причинили!..
В этот момент выбежала Елена Григорьевна и с сердитым лицом спросила:
— Что случилось? В чём дело?
Поп опомнился, поправил обеими руками волосы и принял властную позу. На скуле у него вздулся багровый рубец.
— Вы распустили своих сорванцов, учительница. Почему они во время урока вырываются у вас из класса? И вот полюбуйтесь…
И он ткнул пальцем в повреждённую скулу.
Но Елена Григорьевна, красная от волнения, затворила дверь в класс и странно низким голосом, твёрдо, без робости сказала, смотря мимо попа:
— Но за что же вы хотите наказать этих ребят? Они не виноваты.