Феня высунулась из чулана и с укором погрозила пальцем Косте. А я обиделся:
— Чай, я, тётенька Феня, не маленький. На своём‑то веку всяко видал…
Поражённая, она вышла из чулана и, всматриваясь в меня, всплеснула в изумлении руками. А Костя хрипло захохотал, закашлялся и закрутил головой, едва выговаривая шепелявые слова:
— А ты ещё грозишь мне, Феонушка. Видишь, какой он тёртый калач? И плавал в море и мыкал горе.
Феня взяла в ладони мою голову, поцеловала меня в лоб и ласково покаялась:
— Уж как ты оконфузил‑то меня, Федя!.. Просто обневедалась я…
Но я хорошо видел, что она притворяется, что ей забавно смотреть на меня, как на парнишку, который пыжится быть мужиком и говорит словами бывалого человека. Это меня обидело ещё больше: я тоже жил с хорошими людями, и никто из них со мной не притворялся и не играл, как с потешником.
Феня вздохнула и раздумчиво проговорила:
— Не житьё вам тут с матерью. В селе вы — чужие, как и мы.
— Нет, милка! — Костя протянул к ней руку, встал из‑за стола и хромоного шагнул к Фене. Она быстро повернулась к нему и со строгой морщинкой у переносья прикрикнула: