— Бывало, нечего греха таить… — согласился Яков. — Тёмный народ не разбирает. А тут ещё водочка да пьяная бражка.
Тихон вдруг встал и с дрожью в лице оглядел всех горящими глазами.
— Вот Яков меня укорил, что горе меня обожгло, а обида этот ожог растравила. А у кого из нас горя и обиды нет? Да отчего обиды да горе у людей? Об этом — и ребятишки знают. Вот Федяшка мне о ватагах рассказывал… Каторга, и люди там до нутра обижены. А Ванятка? Сколько на него, парнишку, обид и горя выпало… А он и не жалуется, не плачет… И, на удивление, ярится и кулаки сжимает. Слышали, как он с сотским цапался? Не врёт, нет! Я его знаю. Так и я: не жалуюсь, не плачу. Знаю я не хуже господ учителей, кто и что плодит все наши беды, горе и обиды. Да и тюрьма мне думать помогла. К большой драке дело идёт, и схватки то здесь, то там, как перед кулачным боем, вспыхивают. Сейчас народ уж никакими пытками не примиришь. Вот и мы в этих схватках дрались. Ну, пострадали, зато и своё взяли. А теперь я другой доли себе не ищу, кроме этой нашей драки. Только народ‑то наш ещё тёмный. Без учёных людей нам жить сейчас нельзя. Правильно говорит молодой учитель. И нашей учительнице кланяюсь… — И он действительно поклонился Елене Григорьевне. —И детей наших она воспитывает и свет народу несёт неугасимый. А какое великое добро делал Антон Макарыч! Он не только лечил да от смерти людей спасал, а души наши исцелял. И не страшился этой нашей темноты и самосуда. Скажу и я: страх — это погибель человеку, лучше бы ему и не родиться.
Громкий весёлый голос вдруг всполошил всех:
— Ну, я подошёл, кажется, во–время. Разговор касается и моей личности, я продолжаю его.
Антон Макарыч явился, как невидимка: все напряжённо слушали Тихона и не заметили, как отворилась дверь и как вошёл Антон Макарыч и прислонился к косяку.
Елена Григорьевна вскрикнула и бросилась к нему с протянутыми руками. Костя и Феня хотели подняться, но Антон Макарыч погрозил им кулаком.
— Верно, Тихон Кузьмич, страх всегда убивает человека. В страхе человек уже не человек. Отсюда и жертвы. В боях страха не бывает.
Тихон весь как будто встряхнулся, оглядел всех с весёлой насторожённостью.
Антон сам заулыбался и пристально поглядел на Елену Григорьевну. От этого его взгляда она покраснела. Он лукаво посмотрел и на Фгшо, но она сидела спокойно, прикрыв глаза ресницами.