И по его мохнатому лицу с глазом зверя холодным раздутым слизняком проползла хитрая улыбка.
— Чай, она, тётка‑то Маша, и письма вам посылает. И вы, чай, отписываете. Может, бедствует на чужой стороне без сродников?
Я очухался немного, попятился назад и угрюмо ответил:
— Не знаю я. Чего выпытываешь‑то!..
В этот момент в пожарную вбежала мать, бледная, растерянная, с ужасом в глазах, и схватила меня за руку.
— Иди сейчас же, беги, Федя! А тебе, сват Максим, совестно на старости лет парнишку терзать.
Вместе с нею мы выбежали на луку. Не оглядываясь, я чувствовал, что за нами бежит и Кузярь. Не выпуская моей руки, мать, тяжело дыша не то от волнения, не то от беготни, спросила тревожно:
— Чего он у тебя спрашивал? Аль допытывался, где Маша скрывается? И не моги говорить… никому не моги!..
— Аль я не знаю… — обиделся я и вырвал свою руку. — Маленький я, что ли? Прибежала, словно меня бьют…
Мать остановилась, озираясь, и упавшим голосом проговорила: