И опять и бабы, и старухи, и кое‑кто из мужиков закричали:
— Ив жизнь не поверим, что это он… От него и чёрного слова не слыхать, не то ли что озорство какое.., Лучше его никто письма от сердца не напишет…
Но в ответ им в разных местах раздражённо оралм:
— Такие‑то письмописцы и горазды на всякие пакости. Кулугуры на всё готовы… Гонят их, а они по злобе и церковь подожгут…
Я услышал скрипучий визг Максима Сусина:
— Этот грамотей чужих жён с любовниками сводит. Тоже письма им пишет да почтальоном бегает…
Бабушка тряслась от рыданий и не могла выговорить слова, а дед стоял, и лицо его искажалось от плачущей улыбки.
Паруша наступала на попа:
— Ну, так кто же у тебя, отец Иван, свидетели‑то? Укажи их, где они?
Урядник дёрнул себя за усы и строго оборвал её: