И как будто обе они почувствовали мой крик: Катя обняла её за шею и повернула к себе, и мать словно очнулась от самозабвения и послушно побрела назад.
— Замолчать, бараны! —гулко скомандовал земский. — Запомним и дальше расследуем. Поводыри — на виду. И дорога им одна — острог. А вы, дурное стадо, немедленно возвратите хлеб, который вы заграбастали у Стоднева.
Толпа забушевала, и злобные крики заглушили голос земского:
— Нет у нас хлеба… Мироеда не обездолишь — он сам всех обездолил.
— Ни зерна не дадим — в избах крошки нет…
— Способие давайте! Где оно, способие‑то голодающим? Начальство помещикам раздарило и себя не обидело…
— Нет хлеба… И куриным крылом ни зерна не наметёшь.
— Хорошо. Запомним. А сейчас… Арестованный Тихон Кувыркин! Выходи!
— Не выходи, Тиша!.. Он от обчества шёл, обчеству служил… Не давай, мужики, Тихона!
Земский уже с уверенным спокойствием приказал: