Раиса спокойно и серьёзно согласилась:
— И я поработала над ним: мы вместе росли. Но без Степаниды я ничего бы не сделала. Она нас обоих опекала. А теперь он мастер хороший в типографии. И в газете пишет. Его все боятся и готовы со свету сжить. А это ему нравится: чем ни больше бесятся и рычат на него, тем он веселее становится.
— Да как же это? — ужаснулась мать. — Да ежели задушат? Ведь не доживя веку сгибнет.
Я оторвался от альбома и подхватил слова матери:
— У нас в селе Петрушу Стоднева ни за что в каторгу угнали, а Микитушку избили всего и тоже в Сибирь услали. И ни слуху об них, ни духу. Оба за правду стояли. Как их ни мучили — ни один не отступился.
Раиса с удивлением раскрыла глаза и уставилась на меня, позвякивая ножницами.
— Да ты, отрок, оказывается, и об этих делах можешь рассуждать…
Я обидчиво возразил:
— Маленький я, что ли? Я дома-то всякую работу делал. И знаю, как у нас в селе люди живут.
Раиса засмеялась и опять пристально поглядела на меня.