— Меня приказчик за волосы да за ухо схватил, а я его пиннул промеж ног. Он хотел меня багром ударить, а Прасковея заступилась.
Плотовой перевёл глаза на Гаврюшку, кивнул на меня и ткнул пальцем в мою сторону.
— Гляди, с каким ты зверёнком связался. Он и меня, пожалуй, пинать будет.
Гаврюшка неожиданно засмеялся и поощрительно взглянул на меня.
— Курбатову так и надо, папаша: я бы ему тоже дал пинка.
— До тебя он не смеет пальцем дотронуться, а этот щенок — подневольный. Он должен по положению всё сносить и покорствовать.
Гаврюшка совсем осмелел и возмущённо заспорил:
— Чай, он, папаша, не наёмный: это его мать в неволе, а он свободный.
Плотовой исподлобья щупал нас своими пронзительными глазами и теребил толстыми пальцами бороду. Потом вдруг задрал голову и опять затрясся от хохота.
— Пиннул… Это Курбатова-то? Этого пса-то поганого? Ух, уморил, людёнок!