— Ну, и дурёха! Чем мстить вздумала!.. — И презрительно засмеялась. — Да я тебя вместе со всей шайкой в одну минуту сдуну. А уж горячие арапники похлещут вас досыта.
XXVI
— Ух, с каким почётом встречаешь ты меня, старого воробья, Василиса-краса! Арапниками! Ай-ай-ай!
Низенький, сухонький старичок, с умненькой улыбочкой на сморщенном лице, с татарской бородкой, легко вбежал в казарму и радостно заворковал:
— Ну, Василиса-краса, белые телеса! За какие грехи ты арапниками народ угощать собираешься?
— Не твоё дело, — обрезала подрядчица и, толкнув его плечом, вышла из казармы.
Онисим потеребил бородку и кротко возвестил:
— Ай-ай-ай, как злоба-то да алчба людей озверяет!..
— И нас не миновал, Онисим, сверчок-старичок, — засмеялся Гриша. — Знаю, на всех промыслах смутьянил: разводил турусы на колёсах, в свой рай манил. А у нас от твоей браги-будораги не захмелеют.
— Нас будоражить нечего, — пошутила Прасковея, — мы и так будоражные.