Харитон с огоньком в глазах встал, протянул руку к Прасковее и хорошо улыбнулся.
— Дай мне твою руку, Прасковея! Крепко-накрепко пожимаю её и льну сердцем к сердцу. От души сказала и душу мою обняла. Вот оно, счастье-то! Пойми! А завтра оно разольётся, как море. Анфиса, иди сюда!
Анфиса бросилась к нему на шею, и он поцеловал её.
— Молодчина, Анфиска! Такая ты мне и нужна.
Все рассмеялись взволнованно.
Харитон разлил водку по рюмкам и сам передал их женщинам.
Мать с испугом отмахнулась, отказалась и Наташа, но Харитон грозно прикрикнул на них:
— Это что такое? Не позволю! В такой час рвать дружбу? Прасковея, Гриша! Вы кого привели сюда — друзей-товарищей или монашек?
Наташа взяла рюмку и с сердитой улыбкой отразила обличительные вопросы Харитона:
— Не грозись, Харитоша: в другой раз топиться не буду.