Толпа как-то сама собою разделилась на мужчин и женщин и растянулась от самых ворот до высокого крыльца конторы. Между живыми стенками — чёрной и белоштанной — образовался проход шириной сажени в две. Я пробрался к Грише и стал рядом с ним, но он поставил меня перед собою.
— Ты уж, Васильич, стой передо мной защитой. Тут нас с тобой не согнёшь. Одна-то спина от поклонов горбатится.
Он с огоньком в глазах оглядел толпу и шутливо крикнул:
— Ребята, не играй в прятки, держись в порядке! Башки не ломай, а ешь глазами начальство. У лести нету чести. А мы с Васильичем, как верблюды, головы вверх задираем.
В разных местах засмеялись и, должно быть, тоже стали заниматься шутками: по обоим длинным рядам перекликались весёлые и злые голоса.
Гриша озабоченно спросил кого-то за своей спиной:
— Как там наши ребята-то?
— Голос Харитона тихо ответил:
— Шевелятся. Вот не знаю, как резалки отличатся… Бабы любят кланяться да причитать.
— Ну, на этот счёт и мужики не уступят. Чортова привычка. На резалок я больше надеюсь.