— Эх, какие озорницы эти ватажницы! — с удовольствием засмеялся Бляхин. — Значит, отчаянная пляска будет… и песни забористые. Не здесь ли и моя Анфиса?
Управляющий преданно уставился чахоточным лицом в глаза хозяину и ждал приказаний. Матвей Егорыч, опухший от хмеля, но с трезвыми глазами, стоял, заложив руки за спину. Гаврюшка будто ссохся за это короткое время и пережил какое-то потрясение. Он прижимался к отцу и не видел меня, хотя я стоял близко от него. И я почувствовал, что если бы сейчас хозяин или управляющий вздумали распекать его отца, он защитил бы его собою или кинулся на обидчиков с кулаками. Я улыбался и кивал ему, но он стоял, как слепой.
Хозяин знающе поглядывал на лица резалок и рабочих и расчёсывал толстыми пальцами бороду и усы. Глаза его смеялись, но он притворялся грозным. Задыхаясь от толщины, он сопел, отдувался, покрякивал:
— Ну? Что же? Здорово живёте, ватажники, вольная команда!..
Харитон насмешливо и громко поправил его:
— Ведь это на каторге вольная-то команда, хозяин.
Пустобаев не смутился, поискал глазами Харитона и добродушно спросил:
— Аль ты был на каторге-то, что знаешь, где место вольной команде?
Харитон так же насмешливо ответил:
— Ты сам, хозяин, сказал, что здесь — каторга.