— Онисим, замолчи! Ты сам тревожишь людей.
Онисим послушно сел на своё место и затряс бородёнкой от немого смеха.
— Правды, Варварушка, не угомонишь, а душа — не курица: крылышки ей не свяжешь.
Галах долго и молча глядел на Онисима одурелыми глазами пьяницы, потом встал, разболтанно подошёл к старику и угрюмо прорычал:
— Сорок твоих монет получишь. С пьяных глаз вышло. А сейчас поиграть с тобой захотел.
Онисим отмахнулся от него:
— Иди, иди, Башкин. Мне денег не надо. Меня ограбить нельзя, я неразменным рублём живу. Иди-ка, иди, дружок, не мешай матери в её горести.
Маркел с безумными глазами рванулся к галаху и со всего плеча ударил его по уху. Галах грохнулся на пол. Пассажиры невозмутимо лежали на своих пожитках.
— Ты это что делаешь, Маркел? — вдруг властно крикнула Варвара Петровна. — В тюрьму захотел?
Маркел тяжело дышал, раздувая ноздри. Онисим подбежал к галаху, ощупал его грудь и лицо и, успокоенный, подхватил Маркела под руку и посадил его на пухлый узел, туго перевязанный верёвкой.