— Я тебе, подрядчица, весь жир собью. Почему у тебя бабы работают гнилыми руками? Пакостишь товар. Про ватаги Пустобаева дурная слава пойдёт. Лечи свою бабью команду! Строго следи! А ты, управляющий, слепой верблюд. Должно быть, и на плоту не бываешь? Вон та рябая под орех нас разделывает.
Подрядчица застрекотала обидчиво:
— Я, Прокофий Иваныч, не подряжалась лечить резалок: это дело хозяйское. Больницы здесь нет: она в Ракуше. А доктор здесь визитами живёт. Вот вы сняли работниц, а они поурочно работают. Они будут бунтовать, что их заработка лишили. А жрать-то им надо?
— Раз навербовала — корми. Значит, сама довела их до этого. Гляди у меня: сколько ты уморила людей-то? Это у Пустобаева на промысле люди дохнут! Управляющий, чтобы этого не было!
Управляющий беспомощно пожал плечами и виновато запротестовал:
— Что же я могу сделать, Прокофий Иваныч? Порядки одинаковы на всех промыслах.
Хозяин вскинул на него похмельные глаза и буркнул:
— Дурак! Матвей на твоём месте такой глупости не сказал бы.
Он зашагал дальше и остановился около Гали. Пальцы у неё были ещё перевязаны.
— Снять!