— Добро пожаловать!
А женщина молча поклонилась и поднесла фартук к глазам.
— Ну, распрягай, Василий! — распорядился Павел Иванович. — Телегу поставь на место, за каретник, лошадь отведи в конюшню. Хурду свою отнесите во флигель. Потом приходите чай пить.
И он медленно пошагал к крыльцу, не оглядываясь.
Потом уже с крыльца спросил:
— Сколько лет парнишке-то?
— Десять годков, Павел Иваныч, — с услужливой торопливостью ответил отец.
— Ладно. И ему найдём работу.
Он сразу же мне не понравился: чем-то напоминал нашего старосту Пантелея. Особенно неприятны были жёсткие, как проволока, волосы в бороде, мясистые губы и маленькие недобрые глаза, спрятанные в опухших синих веках.
Мать застыла на месте и пугливо озиралась. Она, вероятно, тоже почувствовала хозяйскую неприветливость и жёсткий нрав Павла Ивановича.