— Ох, верно! — спохватилась Прасковея. — Чего же это я разболталась-то? Ну, да я ведь секрет-то не выдала.
— Это какие секреты у вас от меня? — ревниво спросила Галя.
Прасковея с загадочной улыбкой отшибла её вопрос:
— Есть секреты, которые дороже жизни.
— А ты меня любишь, чумак?
— Ещё как!..
— Почему же секреты от меня таишь?
— Этот секрет не для тебя. Я и маме его не открою.
— Крепыш! — засмеялась Прасковея.
В казарме была тревожная тишина, словно все готовились к какой-то беде. Хотя стёкла были вышиты морозными узорами, которые вспыхивали перламутровыми перьями, и сквозь них ничего не было видно, женщины теснились перед ними на коленях и бормотали о том, где полыхает этот пожар, да как бы он не перекинулся на нашу казарму, да нет ли поджога, потому что народ-то уж больно озлобился. Тётя Мотя вместе с Олёной ушли раньше нас. Марийка убежала вдогонку за ними, а Прасковея с Галей почему-то совсем не торопились.