Тульская губерния вообще, кажется, не богата древними письменными памятниками, и в особенности южные уездные города её, как вновь населенные и доселе ещё называемые степными. Но Археологам нашим предлежат богатые и ещё непочатые сокровищницы: жалованные грамоты и выписи в руках частных владельцев и при древних сельских церквах, владеющих так называемою писцовою землёю.
Из урочищ в окрестностях Красивой Мечи достоин особенного замечания Царский колодезь, находящийся верстах в 13 от Ефремова на прекрасном, окружённом борами месте, в селе Бороломах, по большой Богородицкой дороге.
Он назван так потому, что Великий Петр, во время путешествий своих в Воронеж, имел обыкновение при нём останавливаться. Желательно, чтобы этот колодезь украшен был приличным ему памятником, или, по крайней мере, предохранён был от порчи построением над ним павильона или часовни.
* Слово Курган происходит от Персидского существительного [далее одно слово по-персидски, весьма нечётко набрано -- А.Б. ] Гур-х?не, сложнаго из гур (могила) и хане (дом). Замечание Ф.Ф. Шармуа.
** Истор. Госуд. Росс. Том V, примеч. 130.
*** В одной грамоте 1686 года упоминается и о Себимском стане в Епифанском уезде; станы были также и в других уездах здешнего края.
РУССКИЕ СТЕПИ
Разные картины степей в разные времена года. Птицеловы. Гуртовщики. Цыганской табор. Ночное. Быстрое заселение степей.
Перейти из столицы в степь значит перенестись из круга настоящей образованности ко временам первобытного состояния человека и природы. Целые веки усилий ума изобретательного, целые периоды переворотов политических и, так сказать, целые поколения рода человеческого, в последовательном и продолжительном их порядке, отделяют первое место от последнего, как два противоположные полюса. Какое обширное поле наблюдений философам, политикам, историкам!
Картина Русских степей изменяется по временам года, и бывает иногда величественною, иногда приятною в самой своей дикости. Ничто не может быть суровее здешней зимы, когда все цветы сольются в один белый и все звуки -- в один гул ветра, воздымающего вьюги и мятели. Привычка делает нас равнодушными к самым разительным зрелищам; но что почувствовал бы житель знойной Африки, когда бы, вдруг перенесенный в Русские степи, он увидел тучи снега, падающего с неба и, подобно Эпикуровым атомам, стремящегося к образованию нового вида земли и к превращению в хаос всей прежней природы? Или когда бы встретил эти белые, сверкающие алмазами и мертвящие холодом пески вместо жёлтых и палящих песков его отчизны? Что подумал бы он, смотря на великолепное солнце, обведенное большим радужным обручем и пересекаемое крестообразно двумя огненными поперешнинами с четырьмя на концах их полусонцами? То же ли оно самое, которое, как раскалённый щит, разливает пламенные лучи свои в Сахаре?