КОННОЕ ИЗВАЯНИЕ ИОСИФА II
Венские художества справедливо гордятся конною статуею, вылитою из бронзы в честь Императора Иосифа II. Он одет в Римскую тогу и увенчан лавровым венком; левою рукою держит узду коня; правая с свитком протянута вперёд. По сторонам мраморного подножия представлены в горельефах торговля и земледелие, которые покровительствуемы были Иосифом. По углам находятся четыре Коринфские столпа и на каждом из них по четыре барельефа, имеющие вид медальона и представляющие рождение Императора, его брак, венчание на царство, путешествие в Трансильванию и в Италию, обнародование всех вероисповеданий, учреждение институтов для бедных и для глухонемых, открытие медикохирургической академии и прочие его постановления.
Напереди подножия вылиты следующие слова: "Иосифу II, жившему не долго, но всего себя посвятившему для блага отечества" (Iosepho II. Aug. qui saluti publicae vixit non diu, sed totus). На противоположной стороне находится следующая надпись: "Франц, Римский и Австрийский Император, внук по брату, второму своему отцу (Franciscus, Rom. et Aust. Imp. ex fratre nepos alteri parenti posuit MDCCCVI.) Эта тонкая мысль заставляет вспомнить о превосходном памятнике, воздвигнутом Петру I Екатериною II. Впрочем, нам приятно заметить, что Цаунер (Zauner) не имел и тени воображения Фальконета, и без сомнения по тому, что Иосиф не был Петром. Крылатый конь Петров вьётся над утёсом и пропастью; тяжёлая лошадь Иосифова тихо шагает по гладкому подножию. Пламенный конь Петра гордится своим Героем; тучная лошадь Иосифа, по-видимому, не чувствует своей ноши. Петр, указывая на Финляндские берега, как бы говорит: они мои! Иосиф показывает на дом Швейцарца Фриса (Fries), произведенного им в графское достоинство империи, и как бы хочет сказать: вот моё творение! -- Цаунер дал своему Императору выражение благородной простоты; и этого уже довольно. Одни только необыкновенные гении, подобные Петру, могут дать смелой полёт воображению художника; без Петра и сам бы Фальконет должен был руководствоваться, подобно Цаунеру, одними общими местами. Иначе высокий и смелый стиль его превратился бы в стиль напыщенный.
ПРАЗДНИК ТЕЛА ГОСПОДНЯ
С раннего утра весь город был в движении, чтоб сосредоточиться на одной площади и в одном месте. В Соборе Св. Стефана теснились тысячи, вокруг церкви -- тьмы. Сословия купцов, общества мещан, цехи мастеровых вышли в западные двери храма, походили по городу и через полчаса возвратились стройно и чинно. В девять часов зазвенели колокола на всех башнях; ииз той же самой церкви начался торжественный ход с особенным великолепием. Длинный парк артиллерии двинулся вперед; за нею потянулись клирики всех приходов и монахи разных монастырей и орденов, стриженые и бритые, сухощавые и тучные, в чёрных, серых и разноцветных костюмах. За ними по два в ряд придворные слуги, студенты и профессоры университетские, каноники соборные, камер-юнкеры, тайные советники, кавалеры Св. Стефана, Марии Терезии и Золотого Руна. Духовная музыка была знаком приближения Архиепископа, который нёс Corpus Domini (ковчег с святыми дарами), в сопровождении Императора, его фамилии и всего двора, окружённых пехотными гвардейцами. Позади два эскадрона дворянской конной гвардии, один Немецкий и другой Венгерский; баталион гренадеров с громкою военною музыкою заключал шествие. Улицы, по которым шла духовная процессия, вымощены были досками; вместо богатых и роскошных ковров разостланы были цветы и травы.
Нельзя понять, каким образом эти священные легионы могли проходить по улицам, имеющим не более трёх и двух сажен ширины. Народ, привлеченный набожностию или любопытством, стоял по сторонам, как две водные стены, во время перехождения Израильтян через Чермное море; но лишь только проходила процессия, эти стены сливались в один бурный поток, которого волнение ещё более усиливалось от натиска блюстителей порядка, конных жандармов. Праздник заключён был ружейным залпом и беглым огнём гренадер на Грабенской площади.
СОБОРНАЯ ЦЕРКОВЬ СВ. СТЕФАНА
Наружные и внутренние украшения. Гробница Императора Фридриха IV. Башня. Колокол Иозефины. Капитул.
Церковь Св. Стефана, на площади того же имени, есть величественный, огромный и весьма любопытный памятник Готической архитектуры. Наружность стен покрыта древними барельефами, бюстами, статуями, надгробными досками и разными Готическими прикрасами. Кровля состоит из красных, зелёных и белых черепиц, которые не теряют цвета от дождя и сверкают при солнце. Знаменитая Стефановская башня, стоящая над сводом главного олтаря, поднимается в виде крутой пирамиды, на 434╫ фута; и украшена разными фигурами, листьями и цветами, высеченными из камня. Верхняя часть её наклонилась к северу на три фута и один дюйм; но причина этого наклонения, кажется, неизвестна самим Австрийцам. Внутренность храма соответствует величественной его наружности. Своды лежат на осмнадцати тяжёлых столпах, вделанных в стены, и опираются на два ряда других гранёных столпов, составляющих три длинные галлереи. Тридцать восемь приделов или олтарей, простирающиеся вдоль стен, украшены картинами и надгробными памятниками. В верхнем ярусе средней галлереи висят богатые Гобеленевы картины; нижний ярус покрыт чёрными барельефами, вырезанными с большим искусством из дерева. Окны все составлены из картин, писанных на стекле самыми яркими красками. Тусклый и едва пробивающийся свет лучей солнечных, мрачная Готическая архитектура, громкие звуки одного из огромнейших органов, потрясающие своды и теряющиеся в обширности храма -- всё это возбуждает невольное благоговение. На столпах находятся также высеченные из камня горельефы, из коих каждый увенчан продолговатою пирамидою, имеющею сходство с Папскою тиарою. Вероятно, эти пирамиды, так как и самая башня, в начале своём не что иное значили, как герб наследников Апостольского престола. Геральдика, получившая начало в средние веки, без сомнения ставила трофеи своего тщеславия и в храмах.
В церкви Св. Стефана достойна примечания мраморная гробница Императора Фридриха IV, умершего в 1493 году. Она украшена тремя стами фигур, тридцатью осьмью гербами и статуею Фридриха натуральной величины, одетою в Императорскую утварь. Говорят, что сооружение этого памятника стоило сорок тысяч червонцев. Так дороги были произведения даже грубого резца во время возрождения художеств! Гробница Принца Евгения находится в приделе Креста; она отличается простотою; но имя героя служит ей великолепным украшением.