Максимиліанъ пользовался такимъ же уваженіемъ и любовью въ Тиролѣ, какъ его отецъ, потому что въ то время Габсбурги своими нравственными качествами и кроткимъ правленіемъ выдѣлялись между всѣми тогдашними властелинами.
Хотя они не менѣе другихъ заботились о могуществѣ своего дома и подчасъ прибѣгали къ мечу для увеличенія своихъ владѣній, но преимущественно старались пріобрѣсти чужія земли посредствомъ браковъ и связанныхъ съ ними наслѣдственныхъ правъ.
Максимиліанъ былъ женатъ на дочери Карла Смѣлаго, Маріи Бургундской, вслѣдствіе чего сынъ ихъ, Филиппъ, сдѣлался властелиномъ Нидерландовъ. Послѣ смерти своей первой жены германскій императоръ хотѣлъ жениться на Аннѣ Бретанской, но Карлъ VIII предупредилъ его, и Максимиліанъ выбралъ себѣ въ супруги Біанку Сфорца изъ миланскаго герцогскаго дома. Біанка славилась своей красотой и богатствомъ; она внесла въ Германію болѣе утонченные нравы и образованіе, которымъ придавали большое значеніе при итальянскихъ дворахъ.
Максимиліанъ поздно вступилъ на престолъ, такъ какъ уже былъ въ зрѣлыхъ лѣтахъ, когда умеръ его отецъ, Фридрихъ III, но сохранилъ юношескую воспріимчивость и зорко слѣдилъ за ходомъ политическихъ событій. Несогласія съ Франціей начались, еще въ царствованіе Людовика XI, который употреблялъ всѣ усилія, чтобы побудить Нидерландскіе штаты отдѣлиться отъ Австріи и даже присвоилъ себѣ часть южной Фландріи. При Карлѣ VIII отношенія приняли болѣе мирный характеръ, благодаря вмѣшательству Лодовико Моро. Съ вступленіемъ на престолъ Людовика ХИ, Франція болѣе чѣмъ когда нибудь заискивала дружбы германскаго императора изъ боязни, чтобы онъ не помѣшалъ ея завоевательнымъ стремленіямъ относительно Милана.
Тирольцы, изъ преданности къ своему властелину, принимали сердечное участіе во всемъ, что касалось его семьи. Такимъ образомъ, всѣ жители Иннсбрука знали блѣдную красивую женщину, которая съ нѣкотораго времени поселилась при германскомъ дворѣ, съ двумя сыновьями, и жалѣли объ ея несчастной судьбѣ. Когда она посѣщала соборъ, взоры всѣхъ присутствующихъ обращались на почетныя мѣста, гдѣ ее можно было видѣть вмѣстѣ съ другими членами императорской фамиліи. Смуглый цвѣтъ лица обоихъ мальчиковъ и ихъ черные глаза служили поводомъ въ страннымъ толкамъ среди простаго народа. Многіе думали, что въ Италіи люди чернокожіе; другіе увѣряли, что герцогъ миланскій, супругъ блѣдной женщины -- мавръ, хотя нѣкоторые возражали противъ этого, что тогда у мальчиковъ была бы черная кожа съ бѣлыми пятнами. Обыкновенно, подобные разговоры кончались похвалами доброй герцогинѣ, которая сама раздавала милостыню бѣднякамъ и терпѣливо выслушивала ихъ, когда они разсказывали ей о своихъ семейныхъ дѣлахъ.
Добродушные тирольцы съ искреннимъ состраданіемъ смотрѣли на ея грустное лицо и черный вуаль, покрывавшій ея каштановые волосы, и приписывали ея печаль долгой разлукѣ съ мужемъ. Между тѣмъ, болѣе серьезныя заботы наполняли ея сердце. Она не находила себѣ покои ни днемъ, ни ночью, и даже во время кратковременнаго сна, ее мучили тревожныя видѣнія. Ей казалось, что ея мужъ сидитъ за крѣпкими тюремными стѣнами и осужденъ на пожизненное заключеніе; не разъ она даже видѣла во снѣ, что его ведутъ на смертную казнь и просыпалась въ испугѣ.
Судьба Милана еще не была рѣшена, и герцогъ пока не терялъ надежды освободить страну отъ французскаго ига. Тѣмъ не менѣе, онъ считалъ свое положеніе настолько ненадежнымъ, что отвезъ жену, обоихъ сыновей и остатки сокровищъ во двору своего родственника, императора Максимиліана.
Марія находила единственное утѣшеніе въ религіи. Въ тѣ времена, для знатныхъ женщинъ въ дни тяжелыхъ испытаній не оставалось иного исхода, кромѣ обращенія въ Богу и Пресвятой Маріи въ горячихъ молитвахъ и ревностнаго исполненія религіозныхъ обрядовъ. Герцогиня ежедневно бывала въ церкви при утреннемъ богослуженіи, и чѣмъ сильнѣе было ея безпокойство объ участи мужа и будущности дѣтей, тѣмъ усерднѣе была ея молитва. Всякое общество тяготило ее при ея печальномъ настроенія духа, но въ качествѣ близкой родственницы императора, она должна была неизбѣжно принимать участіе въ различныхъ придворныхъ торжествахъ и увеселеніяхъ. Наконецъ, Максимиліанъ, какъ бы снисходя къ ея положенію, предложилъ ей поселиться на нѣкоторое время въ небольшомъ уединенномъ замкѣ, расположенномъ среди горъ, въ нѣсколькихъ часахъ ѣзды отъ Иннсбрука. Марія съ радостью согласилась на это предложеніе и просила только, чтобы ей немедленно сообщали каждое извѣстіе, которое будемъ получено отъ ея мужа. Въ продолженіе многихъ лѣтъ никто не жилъ въ замкѣ; поэтому велѣно было сдѣлать въ немъ нѣкоторыя поправки и приготовленія къ пріему герцогини, которая отправилась туда при первой возможности, съ своими дѣтьми и свитой, пріѣхавшей съ ней изъ Милана.
Марія обязана была этой перемѣной Біанкѣ Сфорца, супругѣ императора, которая поспѣшила удалить ее отъ двора, чтобы избавить отъ новыхъ непріятностей, такъ какъ въ это время шли дѣятельные переговоры между французскимъ королемъ и Максимиліаномъ. Императоръ, при всей своей рыцарской вѣжливости, не отличался тонкостью чувствъ и, не смотря на близкое родство съ Лодовико Моро, готовъ былъ принести въ жертву родственныя связи политическому разсчету. По примѣру своихъ предшественниковъ, Максимиліанъ хотѣлъ воспользоваться удобнымъ случаемъ для увеличенія могущества Габсбургскаго дома, и тѣмъ охотнѣе согласился на удаленіе миланской герцогини, что она до извѣстной степени стѣсняла его своимъ присутствіемъ.
До сихъ поръ Максимиліанъ выказывалъ явное нерасположеніе въ Франціи и упорно отказывался признать притязанія Орлеанскаго дома на Миланское герцогство. Людовикъ XII не могъ при этихъ условіяхъ спокойно пользоваться плодами своихъ побѣдъ и рѣшился послать въ Тріентъ своего перваго министра, кардинала д'Амбуазъ, который долженъ былъ употребить всѣ усилія, чтобы склонить въ миру германскаго императора. Д'Амбуавъ предложилъ руку единственной дочери короля, малолѣтней принцессы Клотильды, внуку Максимиліана, Карлу, сыну Филиппа и Анны Кастильской. Клотильда должна была получить въ приданое Миланское герцогство, если германскому императору будетъ угодно пожаловать его принцессѣ въ видѣ леннаго владѣнія. Филиппъ вполнѣ одобрялъ этотъ планъ и, ради торговыхъ интересовъ своихъ нидерландскихъ подданныхъ, желалъ прочнаго мира съ Франціей. Онъ самъ вызвался быть посредникомъ между своимъ отцомъ и Людовикомъ XII. На предварительномъ совѣщаніи, которое состоялось въ Тріентѣ, д'Амбуазъ поднялъ также вопросъ о церковной реформѣ и смѣнѣ наличнаго состава высшаго католическаго духовенства, начиная съ главы его. Честолюбивый кардиналъ надѣялся этимъ путемъ проложить себѣ путь къ папскому престолу. Онъ обѣщалъ именемъ своего властелина прекратить враждебныя дѣйствія противъ особы Лодовико Моро, кардинала Асканіо Сфорца и другихъ плѣнныхъ миланцевъ. Но главный пунктъ договора представлялъ непреодолимыя затрудненія У Людовика XII могъ родиться сынъ и онъ не хотѣлъ лишить его заранѣе выгоднаго наслѣдства въ пользу дочери. Императоръ съ своей стороны не соглашался на оговорку, которая давала возможность французскому королю распорядиться впослѣдствіи Миланскимъ герцогствомъ по своему усмотрѣнію. Такимъ образомъ конференція въ Тріентѣ не привела ни къ какимъ результатамъ.