— Ты куда, Устенька? — спросил он.
Девушка опустила голову. Ее лицо было бледно.
— Туда, — сказала она тихо. Было заметно, как ее пальцы нервно забегали по опушке полушубка.
— Нет, итти тебе нельзя. — Взяв ее за руку, Русаков слегка потянул ее в избу. — Повторяю, итти тебе сейчас нельзя.
— Пустите! — надрывно выкрикнула Устинья и сделала попытку вырваться из его рук. — Пусти, может, свет мне не мил, в прорубь легче броситься. Пусти! — девушка забилась в руках Русакова. — Пусти! — Полные слез глаза Устиньи с мольбой посмотрели на Русакова. — Григорий Иванович, да что это такое? Сережа! Сереженька! — и, припав доверчиво к плечу Русакова, девушка зарыдала.
Ее волнение передалось Григорию Ивановичу. Стиснув зубы, он с силой толкнул плечом дверь избы. Помог Устинье раздеться и, усадив на лавку, взял ее за руки.
— Зачем ты будешь мучить себя там, в церкви. Поверь, он не стоит слез. Не надо себя унижать.
Устинья осталась дома.
Глава 22
Свадебное пиршество продолжалось пять дней. Андрей стал собираться в путь. Уложив в чемодан свои вещи, он зашел к Сергею.