— На нашей стороне могучее оружие — правда. Мы обнажим во всей неприглядной наготе капитализм. С помощью правды мы раскроем глаза народу и поведем его в последний, решительный бой. И тогда в муках родится новая Россия, которая будет свободной, радостной, яркой, как солнце, страной. Разве для этого не стоит жить и бороться? Андрей, — голос Словцова стал мягким, — тебе трудно отказаться от тех взглядов, которые ты впитал с детства, которые тебе прививали в гимназии. Но я уверен, что жизнь тебя освободит от иллюзий либерализма. Война тебе поможет в этом.
Андрей задумчиво барабанил пальцами по столу.
— Да, пожалуй, ты прав, — вздохнул он. — Прощай! Может быть, встретимся.
— Надеюсь.
Приятели крепко обнялись.
— Зайди к Григорию Ивановичу, — сказал Словцов на прощанье Андрею.
— Обязательно, — ответил Андрей и, попрощавшись, вышел.
Андрей нашел Русакова как всегда в мастерской. Увидев Фирсова, тот обтер руки о фартук и поздоровался с ним.
— На защиту отечества? — Глаза Григория Ивановича пытливо посмотрели на Андрея.
— Да, иду по мобилизации, — ответил Фирсов и опустился на порог. Русаков уселся рядом с Андреем и не спеша закурил.