Охваченный ее порывом, он ласково погладил девушку по волосам.
— Не плачь! Может быть, скоро вернусь.
— Я боюсь этой войны, Андрей. У меня тяжелое предчувствие. Мне кажется, едва ли я тебя увижу больше. — Полные слез глаза девушки остановились на любимом. — Почему так, сама не знаю.
Когда они вошли в горенку Христины, Андрей привлек девушку к себе.
— Христина, родная, не надо заранее падать духом. Я обязательно вернусь к тебе, хорошая ты моя.
…В те дни торговый Марамыш был охвачен военным угаром. В здании Благородного собрания и в Народном доме устраивались благотворительные базары и лотереи. Уездные дамы бойко торговали цветами и сувенирами. Владельцы паровых мельниц жертвовали на «алтарь отечества», не забывая при этом увеличить цену за помол. Отъезжающим на фронт офицерам устраивались пышные проводы.
За буфетными стойками молодые купчики исступленно орали:
— Да здравствует Россия!
— Смерть тевтонам!
Особенный восторг у толстосумов вызвало появление в Народном доме пьяного Бекмурзы, приехавшего накануне в Марамыш. Бекмурза явился в вышитой русской рубахе и лаптях. Завидев богача, купечество подхватило его на руки и стало качать. Вскоре Яманбаева окружили дамы, наперебой предлагая цветы.