— Вы строевик? — спросил он Шемета.
— Так точно. С Евграфом Лупановичем из одного полка.
— Он кавалер всех четырех степеней, — заметил Евграф, — Приказ уже был о его производстве в чин подхорунжего. Да вот с крестами-то у Василия заминка вышла. Разжаловали за подстрекательство казаков к бунту. Чуть под расстрел не попал. Тут как раз революция.
Русаков, внимательно слушавший Евграфа, украдкой поглядывал на Шемета. Открытое, мужественное лицо казака, его военная выправка Григорию Ивановичу пришлись по душе, и он подумал: «Пожалуй, из него выйдет неплохой командир. Надо иметь в виду».
— Коммунисты?
Евграф отрицательно покачал головой:
— Оформляться было некогда. Домой торопился, — сказал он.
Василий вынул из кармана гимнастерки удостоверение члена партии большевиков, выданное одним из райкомов Петрограда.
Русаков бережно сложил удостоверение вчетверо и передал его хозяину.
— Сегодня приходите после обеда на партийное собрание, — и, назвав адрес, он поднялся из-за стола. — Не прощаюсь, увидимся.