Промелькнули дом Фирсова, базарная площадь и квартира земского.
— Устя! Куда тебя лешак понес? — крикнул Елизар дочери. Девушка повернула улыбающееся лицо к отцу и, не выпуская вожжей из рук, ответила: — Прокатиться хочу.
Тройка бежала ровно, оставляя за собой город. Вот и окраина. Впереди виднелась прямая, точно стрела, дорога. Поднявшись на ноги, Устинья задорно крикнула на коней и взмахнула кнутом.
— Голуби!
— Устя! Ты што, ошалела, што ли? Мне ведь земского везти надо! — придерживаясь за облучину, крикнул дочери Елизар.
— Подождет. Эй, милые, пошевеливай! — точно пропела Устинья и ударила тройку вожжами. Откинув голову под дугу, коренник помчался во весь опор. Рядом с ним, расстилая по ветру пышные гривы и хвосты, красиво изогнув шеи, летели пристяжные. Азарт гонки передался и старому ямщику.
— Дай вожжи. — И, стремительно отстранив дочь, старый ямщик подался корпусом на облучок.
— Грабят! — завопил он дико.
Устинья со смехом откинулась в глубь кошевки. Ошалелые кони понеслись, как ураганный ветер.
Прогнав еще с версту, Елизар завернул взмыленных лошадей обратно к городу и поехал шагом.