…Этим ядом я когда-то упивался,
И капля страсти слаще мне была,
Чем океан необозримый меда…
— Я вижу, ты непрочь в этом меду свою бороду обмочить, — усмехнулся Сергей.
— Нет, — помотал тот головой. — Я давно сжег свои корабли.
Когда Сергей вышел, Елеонский опустился на стул и поник головой.
Ночью Никодим проснулся от неясного шума, который доносился из комнаты Сажней. Приподняв голову с подушки, он стал прислушиваться. Вскоре послышался звон разбитой посуды и падение какого-то предмета на пол.
Поднявшись с кровати, расстрига быстро оделся и вышел в коридор.
Была полночь. Из комнаты певицы доносились возбужденные голоса.
— Так играть нечестно, — донесся до Никодима голос Сергея. Открыв дверь, расстрига увидел молодого Фирсова, стоявшего за столом против какого-то господина, одетого в штатское платье.