— Милая Стеша, мать дьяконица, подруга дней моей молодости. Спишь в земле. А я вот бодрствую и не могу найти покоя.
Расстрига тяжелым шагом подошел к висевшей в углу иконе и опустился на колени.
— Да вознесется молитва моя, как фимиам перед лицом твоим, — произнес он глухо…
В комнате послышался звук, похожий на рыдание. Закрыв лицо руками, Никодим прошептал молитвенно:
— Господи, владыка живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия, празднословия, не даждь ми…
Огромное тело Елеонского было распростерто на полу. Стукнувшись лбом об пол, расстрига поднялся на ноги, подошел к столику и, взяв бутылку, с жадностью припал к ее горлышку. Через несколько минут он, прищелкивая пальцами, весело горланил, искажая арию герцога из «Риголетто»:
…Если красавица,
В объятия кидается,
Будь осторожен… —
и, промычав концовку, он раскрыл в пьяной улыбке широкий рот.