— Спасибо, господа!
Андрей с Ниной Дробышевой отстали от компании и не торопясь поднимались в гору.
Дробышеву нельзя было назвать красавицей. Но немного продолговатое лицо с чуть раскосыми глазами было приятно, в особенности когда она смеялась, обнажая ряд ровных зубов.
— Я так рада, что познакомилась с вами, — говорила она Андрею. — После Одессы Марамыш кажется мне тихой пристанью, но и здесь чувствуется дыхание страны. Я уверена, что живая, прогрессивная мысль найдет и в Марамыше, свой отклик. Скоро, скоро наступит весна. Так будем же ее вестниками! — горячо произнесла она.
— Да, хочется жить и бороться! Хочется отдать все свои силы, все свои знания народу, — досказал ее мысли Андрей.
Дробышева в раздумье, медленно начала обрывать лепестки. Она посмотрела на Андрея и спросила:
— Вы любите Горького? — и, не дожидаясь ответа, продекламировала: — «Это смелый Буревестник гордо реет между молний, над ревущим гневно морем, то кричит пророк победы: «Пусть сильнее грянет буря!» Пусть сильнее грянет буря! — страстно повторила она. — Однако мы отстали, поторопимся, — с оттенком извинения в голосе сказала она.
Они ускорили шаг. Нина продолжала:
— На днях я постараюсь познакомить вас с участником майской забастовки в городе Николаеве, политическим ссыльным Григорием Ивановичем Русаковым. Он очень интересный собеседник. Если бы вы знали, какая огромная внутренняя сила кроется в этом простом человеке, какая глубокая убежденность в правоте идей коммунизма!
— Вот мы и дошли. Слышите? — спросил Андрей.